Ее улыбка при слове «Шелл» сияла ярче летнего солнца. Как прекрасно.

И когда Сидни двинулась вновь, я оказался рядом с ней.

Мы прошли по тропе, молча вступили в прохладу деревьев. Сквозь сплетение ветвей над головами пробивались лучи солнца. Здесь я остановился.

— Послушайте, — начал я, — нам надо объясниться. Так сказать, прояснить ситуацию. Эта девица, Пегги, сказала, чтобы я, ха-ха! снял с себя всю одежду.

Лорел посмотрела на меня с любопытством и нахмурилась:

— Шелл, вы же знали, что такое Фэйрвью, не так ли? Когда я говорила с вами по телефону?

— Нет, — ответил я еле слышно.

— О, Боже! Я решила, что вы наверняка все знаете. И когда вы появились здесь, — она фыркнула, — вы были, мягко говоря, изумлены.

Озабоченность совершенно исчезла с ее лица, и она рассмеялась. Но смеялась Лорел в одиночестве. Когда она прекратила смеяться и вздохнула, я уже был в ее власти. С этого момента она могла заставить меня совершить любую глупость своим единственным вздохом.

— Поздно отступать, — сказала она и неожиданно разразилась слезами. — Если вы не поможете, я обречена. Сейчас нет времени на разговоры. Но если вы не уйдете, я все расскажу, и после этого решайте, как поступать дальше. Хорошо?

— Разве для этого необходимо оставаться здесь?

— Да.

Я вздохнул почти так же глубоко, как и она секундой раньше, и ответил:

— Хорошо.

Пока мы шли по тропе, я спросил Лорел, как получилось, что она остановила свой выбор на мне.

— Мама часто сюда звонит. Когда мы разговаривали сегодня утром, я, естественно, поинтересовалась, как прошел званый обед. Она упомянула о вашем присутствии на нем.

— Миссис Редстоун сказала, что я там был по ее приглашению?

— Да, вы выполняете для нее какую-то работу. — Лорел посмотрела в мою сторону. — Не понимаю, зачем маме детектив? Она не распространялась на эту тему.